Барон пахнет властью, перешедшей в гниение.

Chergui начинается как оранжерея — мёд, сено, роза, — но это сладость, у которой давно вышел срок: густая, перезревшая, с серным выдохом Гиди-Прайм в верхней ноте. Табачный лист придаёт ей вес курительной комнаты, ладан с амброй — ритуальную тяжесть дома Харконненов. Это не парфюм-обольщение и даже не парфюм-угроза, а парфюм-давление: запах, который занимает помещение раньше, чем в него вплывает хозяин.

Для Барона избыток — стиль жизни, а распад — почти эстетика. Он уничтожает дом Атрейдесов с тем же удовольствием, с каким переедает, и пахнуть предпочитает так, чтобы рядом было физически тяжело находиться. Мёд здесь не десерт, а среда обитания: липкая, тёплая, безвыходная. Власть не сияет — она обволакивает. И прекрасно об этом знает.